ПОЧЕМУ ОНИ СЧАСТЛИВЕЕ НАС?

В Европе я был давно и никогда в ней не жил, если не считать первые 8 месяцев после рождения в европейской части СССР. На 9 месяце отсиживания (или отлеживания) земного срока меня, не спросив, увезли в глубь Узбекистана, а спустя еще много лун – уже вполне сознательно –  я перебрался в США, где и сижу, по большому счету, безвылазно. Пара туристических набегов в Европу в конце прошлого тысячелетия – не в счет. Одним словом, экспертом по жизни в Европе меня назвать трудно.

Но в последнее время заметил, что рассказы очевидцев становятся все восторженнее. Долгая и в известном смысле изолированная жизнь в любой мало-мальски благополучной стране, особенно в большой, формирует у ее жителя иллюзию, что это единственно приемлемый вариант. Жизнь как бы забывает сослагательное наклонение. Этот феномен работает даже на уровне городов. Например, мне приходилось слышать фразу «Нью-Йорк прекрасен, но жить можно только в Милуоки».

Однако даже тех, кто намерен встретить закат дней в Новом Свете, некоторые вещи в Европе (если ее не трактовать очень уж широко) удивляют до глубины души. Знакомый врач обнаружил, что лекарство, которое в Штатах стоит $400, в Италии оценивается аптекарями в 10 евро, причем самое что ни на есть, т.е. не generic, да еще и в щедрой палитре вариантов: вам вишневый, апельсиновый, манго? А другим очевидцам оказали квалифицированную бесплатную медицинскую помощь без всякой страховки. Все это начинает парадоксальным образом  напоминать отзывы советских туристов об Америке.

И все это, конечно, мелочи, ничтожные мелочи. Но разве не из мелочей и складывается качество жизни? И не можем ли мы это конторское «качество» – хотя бы иногда – называть радостью?

На Eudaimonia опубликована статья «Почему европейцы счастливее американцев?» В ней нет ничего патриотического, антипатриотического и даже статистического. Как говорил Акутагава: «У меня нет принципов, у меня есть только нервы». Автор оговаривается, что и в Европе не без проблем, что существуют несчастливые европейцы, как и счастливые американцы, но в целом, как ему кажется, американский modus vivendi катится куда-то не туда.

В статье, на мой взгляд, есть некоторые натяжки и подтяжки, но общая мысль  такова: европейцы и вправду счастливее. Наверняка по тому или иному поводу автора можно опровергнуть «с цифрами в руках», да и Европа не гомогенна. Но никакого интуитивного отторжения его мысли, признаться, не вызывают, поскольку совпадают с суммарными оценками очевидцев, с одной стороны, и откликами множества знакомых, рассыпанных по Европе, с другой.

Вот основные тезисы.

Американцы недовольны жизнью, которая при всем известном комфорте, психологически походит на выживание. Самоубийства, массовая депрессия трудящихся, ярость (видимо, по отношению к противоположному политическому лагерю) и общая не очень радужная атмосфера. Не так, чтобы прямо Валентин Зорин с его «Невесело встречают новый год американцы», но радость жизни, по мнению автора, убывает.

***

Тот факт (точнее, допущение), что европейцам в целом жить приятнее, он объясняет «социал-демократией», которую толкует, как щедрые государственные блага:  общественное здравоохранение, относительно безмятежный выход на пенсию, более доступное образование, скоростное железнодорожное сообщение и т.д. С присущей мне поверхностностью, я бы добавил португальские трамваи. Хотя и в СФ они есть.

Европейцы живут не в вечной борьбе и бессмысленной конкуренции. «Американцы же работают до самой смерти – средний американец умирает в долгах. Поэтому и ставки в американской жизни – это жизнь и смерть. Потеряли эту работу? Все, вы мертвец! Европейская жизнь мягче – потому что социал-демократия принципиально гуманнее».

Но он пытается пойти немного глубже, чтобы понять, что зажигает искру этой самой социал-демократии, и приходит к выводу, что у европейцев гораздо больше человеческих контактов. Они гораздо менее изолированы, с одной стороны, но и когда они вместе – их контакт лучше и глубже. Просто автор никогда не бывал в нашей русскоязычной компании, подумал я, иначе бы узнал, что бывают контакты градусом выше, чем в лучших местах Европы.

«Когда я оказываюсь в парижском лифте с совершенно незнакомыми людьми, все здороваются и прощаются. Было бы грубо – вести себя иначе. Американцы же безучастно смотрят на двери. Было бы грубо – вести себя иначе». По моим наблюдениям, еще лет 15-20 назад, когда ты покидал лифт, было принято сказать оставшимся: «Пока» или «Хорошего вечера». Сейчас это уже реликт.

«В Барселоне при знакомстве приветствуют друг друга объятиями и поцелуями. Старые друзья долго обнимаются, даже если виделись вчера. В Америке мы ограничиваемся рукопожатием». Ну нет, друзья все еще обнимаются.

Но вот с чем не сильно поспоришь:

Мы всегда работаем. Работаем и работаем. Работаем не только на работе. Но и жизнь «работаем». Вечно худеем, разбиваемся в лепешку, чтобы выглядеть красивее, богаче, быть популярнее. Наше веселье – это работа, наши отношения – тоже работа, знакомства – работа, даже дружба – это «дружба», что граничит с работой. А есть ведь еще и «настоящая работа», на которой считается хорошим тоном сгореть. «Сама жизнь стала для нас своего рода капиталистическим проектом, бесконечным трудом над созданием некоего совершенного Я. Но какой в ​​этом смысл? Мы не нация счастливых людей».

А все потому, что мы, по его мнению, разучились «просто быть». Дело не только в том, что мы меньше целуемся-обнимаемся при встречах, и не только в том, что у нас меньше свободного времени (которое тоже работа).

Чуть ли не первый вопрос, который мы задаем при знакомстве:  чем занимаетесь? И чуть ли не второй: откуда вы (на самом деле)? Мы стразу выстраиваем лестницу статуса. И уж лучше быть доктором из Миннесоты, чем водителем убера, который перебрался сюда из Конго.

Да, это и вправду спрашивают. Один мой знакомый на очередной вопрос «Что поделываете?» отвечает: ворую мелочь в метро. А я как-то в неизвестной компании представился хозяином продуктового магазина (не помню, то ли «Светлана», то ли «Наташа»), будучи уверен, что по моему саркастичному лицу и интонациям будет ясно, что на самом деле я как минимум дважды лауреат нобелевской премии. Но все было принято за чистую монету, и в итоге я уныло приглашал новых знакомых посетить мой магазин и купить у меня селедку со значительной скидкой.

ВЫ КТО? ЧЕМ ЗАРАБАТЫВАЕТЕ НА ЖИЗНЬ?
«Если бы я задал этот вопрос в парке для собак в Лондоне или в Париже, или в Ницце, или в Берлине, или в Барселоне – люди закатили бы глаза, перестали бы со мной беседовать и впредь избегали меня, как могли.

Но почему? Какие неписаные нормы я бы нарушил?

Я нарушил нормы равенства и достоинства. Неважно, что делает другой человек. Только не здесь. Не в этом парке, баре, кафе, не в этом залитом солнцем и радостью сквере. Здесь все мы равны.

Не имеет значения, кто вы: титан промышленности, уборщик, ученый, учитель. Мы всего лишь два человека, которые выгуливают наших собак. Ничего больше, но и не меньше. Так о чем говорить? Как самочувствие? О, моя мама больна. Средний возраст – такой странный, правда? Мы можем говорить о чем угодно: чувства, эмоции, воспоминания, время, пыль. Хоть о смысле жизни.

Автор полагает, что у европейцев другой способ общения, чем у американцев. В их общении проявляется уязвимость человека. Вот почему Европа более жива: там я не просто производитель, потребитель и конкурент. В результате такого широкого подхода к жизни и возникает магия этой живости, а нормы равенства и достоинства воспроизводятся.  Смертный человек разговаривает с другим смертным.

***

Повторяю, что не берусь судить, насколько автор прав. Как только «Смысл» заработает достаточно средств, мы первым делом отправим в Европу корреспондента, который пришлет оттуда честный отчет. При этом есть большой риск, что он не вернется.

Игорь Бриз

Поделиться ссылкой:

Written by 

One thought on “ПОЧЕМУ ОНИ СЧАСТЛИВЕЕ НАС?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.